Двадцать. Орм

Вилла нарядилась во все черное, хотя юбка была такая мини, что и не видать вовсе. Зато цвет – в полном соответствии с траурным этикетом. Речь мою встретили замечательно. По канцлеру никто не плакал – отчего даже мне стало грустно, но я не нашла в себе сил стать исключением.

Церемония проводилась в одном из больших залов для совещаний. Зал был украшен черными цветами и черными свечами. Не знаю, кто выбирал этот готический декор, но мы напоминали готов на концерте группы «Кью».

Настроение у всех было неподдельно мрачное, хотя и вовсе не из‑за похорон. Приглашенные шептались, шуршали, сбивались в группки, как бы невзначай на меня Двадцать. Орм поглядывая. «Картина, видение, предсказание» – эти слова носились по залу ветерком.

Я беседовала с Виллой и Туве, держась чуть в стороне от всех остальных. Обычно на таких мероприятиях сановники всегда стремились переброситься со мной парой фраз, но сегодня все как один меня избегали. Ну и прекрасно. Мне нечего им сказать.

– Когда нам можно уйти? – спросила Вилла, покачивая в бокале остатки шампанского.

– Думаю, мы достаточно тут побыли. – Туве обвел взглядом зал.

Его родители не смогли досидеть до конца, а моя мать осталась в своей комнате.

– Я бы тоже с удовольствием удалилась, – сказала я.

– Отлич‑чно.

Слегка опьяневшая Вилла Двадцать. Орм поставила бокал на ближайший столик, продела руку мне под локоть, и мы выплыли из зала.

– Ох, как же я устала от этого лицемерия. – Я выдернула из волос дурацкую черную розу.

– Просто ужасно, – согласился Туве.

– Это потому, что вы слишком мало выпили, – объявила Вилла. – Я только шампанским и спасалась. Вам повезло, что Венди моя лучшая подруга, иначе только бы меня там и видели.

– Вилла, тебе надо почаще посещать дворцовые мероприятия, – серьезно сказала я. – Ты прекрасный организатор, но тебе необходимо набраться опыта.

– Нет уж, сама набирайся, – засмеялась она. – К счастью, мне корона не светит, так что я могу напиваться и зажигать Двадцать. Орм в свое удовольствие.

Я еще шутливо поуговаривала ее стать достойной гражданкой нашей маленькой страны, но шампанское так булькало в ней, что заглушало все мои аргументы. Под хихиканье подруги мы дошли до парадной залы с витой лестницей. Навстречу нам спускался Гаррет. Увидев нас, он замер. Волосы у Гаррета были всклокочены, рубашка выбилась из брюк, глаза красные. Встретившись с ним взглядом, я все поняла.

– Элора…

– Венди, простите меня, – хрипло сказал он. – Не успел вас позвать…

Оставив Виллу, я подобрала траурное платье, кинулась вверх по лестнице, пронеслась мимо Гаррета и не останавливалась, пока не вбежала в комнату.

Элора лежала на кровати очень прямо, исхудавшее Двадцать. Орм тело едва угадывалось под одеялом, прикрывавшим его до груди. Руки были аккуратно сложены. Даже волосы расчесаны, отливая серебром… Гаррет позаботился о ней так, как она сама хотела бы.

Я опустилась на колени у кровати матери, взяла ее за руку, твердую и холодную. И тут меня волна самого черного, самого безнадежного отчаяния ударила в затылок, я зарылась лицом в одеяло и разрыдалась. Я даже не думала, что могу так горевать. Словно земля уходит из‑под ног и вокруг одна бесконечная чернота, из которой уже никогда не вырваться. Хотя в тот момент я совсем не думала о том, что Двадцать. Орм сулит мне ее смерть, о последствиях, к которым я не готова. Я просто припала к ней и плакала, плакала, плакала – потому что потеряла маму. Несмотря на суровость и даже жесткость, она любила меня, любила всем сердцем, и я любила ее. Элора была единственной на свете, кто знал, каково это – быть королевой, кто мог давать мне советы, мог хоть как‑то присматривать за мной в этом безумном мире. А теперь ее нет.



Весь оставшийся день до самого вечера я позволила себе горевать. Чтобы прочувствовать потерю, чтобы сжиться с той пустотой, в которую я точно ушла с головой. Позже у меня уже не будет Двадцать. Орм возможности оплакать Элору, но на несколько часов я все забыла и горевала по тому, чего у нас с ней никогда не было и не могло быть, по тем редким, драгоценным минутам, когда мы были по‑настоящему вместе.

Через несколько часов Вилла выволокла меня из комнаты Элоры, чтобы Гаррет мог начать подготовку к похоронам, и отвела в комнату к Мэтту. Брат молча обнял меня, дал мне выплакаться, и я никогда еще не была так ему благодарна. Если бы не он, я бы сейчас чувствовала себя сиротой.

Туве тоже был там, сидел и молчал. Потом пришел и Дункан Двадцать. Орм. Я сидела на полу, привалившись к дивану, Мэтт сидел рядом. Успевшая протрезветь Вилла устроилась на диване, за моей спиной.

– Венди, мне так не хочется тебя бросать сейчас, но папе наверняка нужна помощь. – Она погладила меня по голове. – Нельзя ему одному этим заниматься.

– Я сама ему помогу. – Я попробовала встать, но Мэтт удержал меня:

– Завтра. Завтра у тебя будет очень‑очень много дел. А сегодня можно просто плакать.

– Мэтт прав, – кивнула Вилла. – Я вполне справлюсь.

– Хорошо. – Я вытерла глаза. – Думаю, стоит подержать новость в секрете. Никому не говорите, что Элора умерла, и похороны надо назначить как можно позже. Хочу, чтобы Орен дольше оставался Двадцать. Орм в неведении.

– Рано или поздно он узнает, – прошептала Вилла.

– Конечно. – Я посмотрела на Туве: – Сколько у нас времени до того, как я стану королевой?

– Три дня. А потом кто‑то должен быть коронован.

– Всего три дня…

– Можно немного потянуть. Пригласить на похороны только самых близких, – предложил Дункан.

– Вряд ли получится. Готовиться надо уже сейчас.

– Я постараюсь побыстрее вернуться. – Вилла грустно улыбнулась мне: – Держись, Венди, хорошо?

– Хорошо.

Вилла поцеловала Мэтта и вышла. Дункан опустился передо мной на корточки. Его темные глаза светились сочувствием, но была в них и неведомая мне прежде решимость.

– Что прикажете делать, ваше высочество? – спросил он Двадцать. Орм.

– Позже, Дункан, – оборвал его Мэтт, – Венди только что потеряла мать. Она сейчас не в состоянии отдавать приказы.

– У меня нет времени на горе, – возразила я. – Всего три дня до моей коронации. И в самом лучшем случае – четыре или пять дней до того, как Орен явится за обещанной наградой. Я и так уже слишком много времени потратила на… чувства. Когда все закончится, можно сколько угодно плакать. А сейчас за дело.

– Я расскажу Томасу, – сказал Туве. – Пусть соберет искателей.

– Хорошо. А Вилла пусть побеседует с беженцами из Услинны. Наверняка кто‑то из них захочет поучаствовать в битве с витра, которые Двадцать. Орм убили их родных и разрушили город.

– А чем займешься ты? – спросил Туве.

– Тем же, чем и вчера. Буду искать способ одолеть бессмертного. Дункан мне поможет.

Мэтт начал возражать. Он считал, что мне нужно как следует обдумать все происходящее. Возможно, он был и прав. Но время поджимало. Дункан помог мне подняться. Туве открыл дверь, намереваясь выйти, но вместо этого шагнул в сторону – в комнату вошел Финн.

– Ваше высочество, – темные глаза так и впились в меня, – я пришел узнать, как вы себя чувствуете.

– Хорошо.

– Я иду к Томасу, – сказал Туве и вышел.

– Я вас снаружи подожду, – предложил Дункан и поспешно выскочил вслед Двадцать. Орм за Туве.

Мэтт, однако, и не подумал никуда уходить. Руки скрещены на груди, голубые глаза сверлят Финна. Я была даже благодарна брату за это. Помню, раньше я прибить его была готова за то, что он не позволяет остаться наедине с Финном, но сейчас я не знала, что сказать своему бывшему возлюбленному.

– Я слышал о твоей матери. Мы горюем вместе с тобой, я и Томас, – сказал Финн.

– Спасибо. – Я шмыгнула. Вроде бы уже не плачу, но щеки мокрые.

– Она была настоящей королевой, – продолжал Финн, тщательно подбирая слова, – и ты станешь такой же.

– Ну, это мы еще посмотрим, какой королевой я Двадцать. Орм стану. – Я улыбнулась. – А сейчас у меня полно дел. Прости, но мне стоит поторопиться.

– Разумеется. – Финн опустил глаза, но я успела заметить мелькнувшую в его взгляде обиду. Он привык, что я ищу у него утешения, а я больше в нем не нуждаюсь. – Я вовсе не хотел тебя задерживать.

Я повернулась к Мэтту:

– Ты со мной?

– С тобой? – удивился Мэтт. Я редко просила его помочь в дворцовых делах.

– Я в библиотеку. Помощь не помешает.

– Конечно! – кивнул он энергично. – С удовольствием!

Мы с Мэттом вышли из его комнаты и направились в библиотеку, Дункан, ожидавший в коридоре, присоединился к нам. Да и Финн Двадцать. Орм последовал за нами. Искатели тренировались, как правило, в бальной зале, самом просторном помещении дворца, расположенном по соседству с библиотекой. В полном молчании мы шагали по коридорам и переходам.

– Как тренировки? – спросила я у Финна, устав от неловкого молчания.

– Они быстро учатся. Молодцы.

– Локи вам помогает?

Финн напрягся.

– Как ни странно, да… Он действительно намного сильнее наших бойцов, в поединках с ним они здорово поднаторели в маневрировании, всевозможных увертках. Словом, пытаются одолеть его мощь хитростью. Эти навыки пригодятся в бою с сильными, но прямолинейными гоблинами. Небольшой, но козырь.

– Это хорошо. Ты знаешь, что у нас осталось всего несколько Двадцать. Орм дней до прихода витра?

– Да. Мы будем готовы.

– И еще… – Я помешкала, подбирая слова. – Если вдруг поймешь, что искатели не справятся, что у них нет шанса против армии витра, не позволяй им ввязываться в бой.

– Шанс у них точно есть, – возразил Финн.

– Нет, выслушай меня.

Я остановилась, Финн тоже. В его темных глазах…. Нет, не до этого.

– Если армия трилле заведомо не может противостоять витра, не посылай наших людей на верную смерть. Я не разрешаю вам совершить самоубийство. Ясно?

– Сколько‑то жизней мы в любом случае потеряем, принцесса, – осторожно сказал он.

– Я знаю. Но терять их стоит, только Двадцать. Орм если есть надежда на победу, не впустую, не ради доблести.

– А что ты тогда предлагаешь нам делать? Допустим, войско не готово к встрече с витра, – как ты тогда используешь искателей?

– Никак, – ответила я спокойно. – Я сама обо всем позабочусь.

– Венди! – вмешался Мэтт. – Венди, ты сейчас о чем?

– Не волнуйся. – Я снова двинулась вперед. – Но пока мы продолжаем работать по плану. Интенсивно готовимся к войне.

Впереди показался коридор, ведущий к бальной зале, Финн свернул туда. Я следом. Хотелось взглянуть на свой передовой отряд. Искатели сидели кругом, в центре – Туве и Локи, которые поочередно что‑то объясняли.

– Можно мне к ним Двадцать. Орм? – спросил Дункан.

– Нет, – отрезала я, разворачиваясь к библиотеке. – Ты идешь со мной.

– Но почему? Разве я не должен учиться воевать вместе со всеми?

– Ты не будешь воевать вместе со всеми.

– Почему? Я ведь тоже искатель.

– Ты мой личный искатель. И нужен мне.

Чтобы пресечь споры, я принялась объяснять брату, шагавшему рядом:

– Мэтт, мы ищем книги с информацией о витра. Нам нужно найти их слабые места.

Мы вошли в библиотеку, все стены которой закрывали книжные шкафы.

– Понимаю. – Мэтт разглядывал книжные полки. – Откуда мне начинать?

– Откуда хочешь.

Мэтт взгромоздился на стремянку и принялся просматривать тома на самой верхотуре. Дункан последовал его примеру Двадцать. Орм. А я извлекла очередной том по истории витра. Местами это было занимательное чтение, но меня раздражала скудость наших знаний о том, как с ними бороться. Прошлое трилле – сплошь дипломатия, уступки и компромиссы. Трилле ни разу не попытались открыто противостоять витра. И, судя по всему, Орен превзошел жестокостью всех витрских королей за последние несколько веков, если не за всю историю. Трилле он временами истреблял просто ради забавы, а своих подданных казнил даже за скрытое несогласие. Да, Локи здорово повезло, что он остался в живых.

– Что тут написано? – Мэтт с удивлением таращился в книгу. – Это вообще на слова не похоже!

– Это триллица Двадцать. Орм, Мэтт, – объяснил Дункан. – Древняя письменность трилле. Сейчас ее используют, чтобы хранить секреты от витра.

– Почти все старые книги тут на триллице, – сказала я, не отрываясь от описания Долгой Зимней войны.

– И что тут написано? – повторил свой вопрос Мэтт, протягивая том Дункану.

– Э‑ээ… – Тот прищурился, разбирая текст. Дункан не очень‑то силен в триллице, но поневоле успел чего‑то нахвататься, сидя в библиотеке вместе со мной. – Здесь говорится про орма.

– Про Орена? – встрепенулась я.

– Про орма. Это такое чудище. Вроде змея. – Дункан полистал книгу и захлопнул. – Тут вам ничего не пригодится. Это просто сборник старых сказок.

– Откуда ты знаешь Двадцать. Орм?

– Мы все детство их слушали. И сказку про орма мне раз сто раз рассказывали.

– И о чем она?

Что‑то в этом слове – «орм» – меня зацепило.

– Там рассказывается, как появились тролли. И почему мы разделились на разные племена. У каждого племени есть свое животное‑предок. Канин – кролики, омте – птицы, скойаре – рыбы, трилле – лисицы, а витра – тигры или львы, в зависимости от того, кто рассказывает сказку.

Канин, омте и скойаре – еще три народности троллей, как трилле и витра. Никого из них я ни разу не видела. Вроде бы только канин сейчас сохранились, но дела у них идут не так Двадцать. Орм хорошо, как у трилле или витра. Скойаре почти вымерли.

Я знала только эти пять племен, и Дункан перечислил пять зверей, но ведь есть еще какой‑то орм?

– А орм? – спросила я. – Какое племя он представляет?

– Никакое. Орм – воплощение зла. Змей. Ну как тот, что Еву совратил в Эдеме.

– Рассказывай!

– Я не сумею так красиво рассказать, как мама рассказывала нам перед сном. – Дункан вздохнул, помолчал и начал: – Ну, в общем, когда‑то все звери жили вместе, вместе работали и все делали вместе. На земле царили спокойствие и мир. А орм – такой здоровенный монстр с телом змеи – был гораздо старше всех Двадцать. Орм зверей, он жил очень‑очень давно, много тысячелетий, и отчаянно скучал. И вот смотрел‑смотрел, как звери дружно работают, и решил устроить себе потеху, рассорить их. И стал каждому из зверей нашептывать. Мол, вы поосторожней, приглядывайте за соседями. Рыбам он нашептал, что птицы хотят их съесть, птицам – что лисицы ставят на них ловушки, а кроликам – что птицы скоро склюют весь их клевер. А тигру он нашептал, что тот истинный царь зверей, самый сильный и самый смелый, а потому может съесть кого угодно, если захочет. Тигр послушал‑послушал орма и начал охотиться. И с тех пор никто из животных Двадцать. Орм больше не доверял друг другу, все разбежались в разные стороны. А орм веселился, наблюдая за тем, как звери пытаются выжить в одиночку. То, что они раньше делали вместе, по одиночке они сделать не могли. Однажды орм встретил тигра, тот был совсем один и отчаянно голоден. Он отощал, шерсть его свалялась. Орм начал насмехаться над его жалким видом, и тигр спросил, почему он смеется. И орм объяснил, что он всех обманул себе на потеху, заставил всех предать своих друзей. И тигр рассвирепел и откромсал орму голову. Ну, обычно концовку рассказывают более драматично, но в целом примерно так.

– Подожди… То есть кто Двадцать. Орм‑то из витра убил орма?

– Ну да, ведь тигр – это символ витра. По крайней мере, мама так рассказывала. И тигр – единственный зверь, который может справиться с огромным змеем.

– Вот оно! – прошептала я.

Захлопнув том по истории, я вскочила и кинулась к дверям.

– Венди! Венди, ты куда? – крикнул Мэтт.

– У меня идея! – И я вылетела из библиотеки.


documentandfsfh.html
documentandfzpp.html
documentandggzx.html
documentandgokf.html
documentandgvun.html
Документ Двадцать. Орм