Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков

Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков

фронтов или вблизи грозовых облаков. И чем тяжелее, инертнее самолет, тем

опаснее для него сдвиг ветра. Опытные капитаны, тщательно анализируя условия

на взлете, всегда учитывают эту опасность и заранее готовятся держать

скорость на верхнем пределе узкого допустимого диапазона, ограниченного с

одной стороны опасностью сваливания, а с другой -- прочностью закрылков.

Заряд дождя под грозовым облаком обычно увлекает за собой вниз массы

воздуха, охлажденного осадками. Если самолет на взлете попадет в край этого

заряда, то возможен бросок вниз, к близкой земле.

Все эти опасности профессиональный пилот знает как свои пять пальцев и

старается их избежать. Но... самолеты продолжают падать по этим причинам.

Не должно быть никакой бравады, ложного героизма Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков или какой-то гордости

властелина стихий. Стихию победить невозможно; ее можно обхитрить, обойти,

приспособиться к ней, сосуществовать с нею. Ее резкие изменения можно

рассчитать, предвидеть и подготовиться к ним, соизмерив свои возможности и

исключив ненужный риск. Все время надо думать наперед.

Теперь об обледенении на взлете. Не всегда получается взлетать в ясную

погоду. Иной раз идет снегопад, либо самолет простоял ночь на морозе и

покрылся инеем, либо идет дождь, но температура нулевая, не говоря уже о

переохлажденном дожде, костенеющем на поверхности гладким и тяжелым, как

броня, льдом.

Лед ухудшает обтекание, снижая подъемную силу; лед увеличивает вес;

иней является опорной базой для налипания и замерзания мокрого снега Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков,

превращающего крыло в чудовищное аэродинамическое безобразие; наконец, лед,

образующийся в воздухозаборниках двигателей, уменьшает их мощность, а то

приводит и к отказу. Лед может заклинить рули.

Поэтому, изучая метеорологическую обстановку перед вылетом, капитан

обязательно принимает во внимание возможность обледенения и дает команду

обработать самолет противообледенительной жидкостью. Это правило внесено во

все инструкции. Самолет должен взлетать чистым.

Обливается не только крыло и хвостовое оперение, но и фюзеляж.

Обледеневший фюзеляж создает значительное лобовое сопротивление из-за того,

что вся обтекаемая воздухом его поверхность шероховата.

На самолетах трехдвигательной схемы, вроде Як-40 или Ту-154, снег,

оставшийся на верхней части фюзеляжа, может на разбеге сорваться и всей

массой попасть в Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков воздухозаборник среднего двигателя. На Ту-154 однажды так

пришлось прекратить взлет: масса снега, попавшего в воздухозаборник,

нарушила газодинамическую устойчивость, и двигатель запомпажировал.

Если вылет задерживается и прошло более получаса после обработки

самолета, а снегопад продолжается, необходимо обработку повторить, потому

что тающий снег уже смыл противообледенительную жидкость. Пренебрежение этим

правилом не раз подводило экипажи самолетов с недостаточной

тяговооруженностью, и был ряд катастроф маломощных самолетов по этой

причине.

Не стоит обольщаться и огромной мощью двигателей на скоростных

лайнерах: отказ двигателя на взлете сразу ставит могучий реактивный самолет

в один ряд с тихоходными турбовинтовыми.



Что же касается поршневых аэропланов, не имеющих противообледенительной

системы вообще, либо имеющих маломощную систему обогрева крыла, то Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков им лучше

избегать взлета в таких условиях.

Летая на Ан-2, я имел возможность на своей шкуре испытать, что значит

самоуверенность в условиях обледенения.

Как-то весной прилетели мы в Назимово, посадили пассажиров, загрузили

почту, и я взлетел под слоем тонкой облачности, язык которой наползал на

берег Енисея с запада еще перед посадкой. Хотелось потренировать себя в

условиях полета над землей, закрытой облаками. Нарушение, конечно... но,

случись что, я за несколько секунд пробью облачность и выйду на визуальный

полет...

Я надеялся в наборе высоты за считанные секунды прошить тонкий облачный

слой и выскочить в залитый солнцем заоблачный мир. С выпущенными во взлетное

положение закрылками я поднимал машину с максимальной вертикальной

скоростью Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков, чтобы скорее пронзить...

Вошел в облака, перенес все внимание на приборы... и заметил, что

скорость-то падает. Ну, отдал от себя штурвал. Скорость не растет. Еще

отдал, вертикальная уменьшилась почти до ноля. А самолет не летит.

Второй пилот сказал: "Обледенение!" Я взглянул на крыло. Бросило в жар:

вся поверхность крыла -- и спереди, и снизу -- была покрыта гладким

блестящим льдом. Лед покрыл ленты-расчалки и нижнее крыло и рос, рос на

глазах. Угрожающе вибрировала "палка", соединяющая расчалки. Лед намерзал и

на лобовом стекле. Самолет отказывался лететь и повис на минимальной

скорости. Все это заняло считанные секунды: может, 30, может, 45 секунд.

Верхней кромки не было видно; все серый плотный Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков туман, без просветов, без

надежды пробиться к солнцу... а такой вроде бы тонкий слой...

За бортом термометр показывал минус один; у земли было плюс один.

Сейчас свалимся... Ой, надо вниз!

На номинальном режиме я перевел самолет в снижение: к земле! к теплу!

Скорость не нарастала; нарастал лед. "Палка" тряслась так, что,

казалось, сейчас лопнут стальные ленты расчалок. Все сжалось у меня внутри.

За спиной, ничего не подозревая, уставились в иллюминаторы пассажиры.

Разогнать скорость. Только скорость. И -- к земле, к Енисею, ко льду и

береговому припаю, где нет торосов. На худой конец сядем на лед... оттаем...

Нет, на Енисей -- опасно, дотянем до Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков Колмогорова...

Тянули на двадцати метрах, на взлетном режиме, по береговой черте, под

нижней кромкой. Лед не нарастал, но и не таял. Двигатель звенел на взлетном

режиме. Пару раз перевел шаг винта с малого на большой -- ударило осколками

сорвавшегося с лопастей льда по фюзеляжу... вроде чуть пошла скорость.

Перевел на номинал -- снова остановилась.

Показалось Колмогорово. Сесть? Но там площадка-то всего 400 метров,

через деревья, через телефонную линию... нет, скорость еле держится, с

закрылками мотор не потянет, а без них -- не хватит площадки, выкачусь в

кусты...Надо тянуть через излучину Енисея на Усть-Пит.

Потянулись под ногами гряды метровых торосов. Ноги сами поджимались: не

зацепить бы... А Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков облачность прижимала ко льду.

Перетянули Енисей; вот Усть-Пит... вроде летим, тянет... А -- давай

снова через Енисей -- до Анциферова. Может же начнет оттаивать. Вроде тянет,

вроде летим... чуть уменьшил режим, прибрал обороты... черт, как трясется

"палка"...

И тут, наконец, кончилась эта облачность, и лучи солнца стали

растапливать лед. Поползли по крылу полосы; с лент-расчалок полосами срывало

лед, обнажался металл. Через пять минут самолет смог набрать высоту. Крылья

были мокрые; моя спина тоже. Эксперимент закончился благополучно. Правильно

нас пугали льдом еще в училище...

Я выполнил тысячи взлетов в самых разных условиях. И любой летчик

скажет то же самое: "Я выполнил тысячи взлетов -- и бог миловал... а Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков ты тут

нагородил опасностей..."

Да, так скажет любой летчик -- кроме тех, кто упал на взлете... и уже

не скажет ничего. А я могу только еще и еще раз повторить: взлет --

сложнейший этап полета и требует серьезной и всесторонней подготовки экипажа

именно вот в этих конкретных условиях.

Знали бы вы, сколько всяких отказов на взлете -- и действий экипажа на

каждый такой случай -- расписано, какие только мыслимые и немыслимые

ситуации отрабатываются экипажами на тренажерах... Мы ко всему готовы...

пока бог миловал... Мы верим, что каждый раз и взлетим нормально, и

вернемся.

Набор высоты

У каждого человека есть такое место, такие условия, где ему спокойнее

всего, безопаснее, увереннее Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков, уютнее, где он чувствует себя хозяином

положения, на своем месте, где отдыхает душой и телом; словом, как у Христа

за пазухой. Он стремится к этому комфортному, теплому месту, к спокойному,

благополучному состоянию; это -- идеал, и каждый старается достичь его и

продлить.

Для одного это, допустим, библиотека. Для другого -- пивной бар или,

скажем, баня. Место, где уж ничего не может случиться, где тепло душе. А

кому-то мечтается: добраться бы только до любимого дивана у телевизора... с

кофейком...

Для меня такое уютное, покойное, незыблемое, привычное -- дальше некуда

-- состояние наступает в наборе высоты после взлета.

Установили давление 760, вышли на связь с подходом, легли на курс,

включили Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков автопилот... Ну, продрались сквозь грозы... Идет работа в уютной,

тихой, спокойной кабине.

Все. Набегались, насуетились, вспотели, издергались -- все позади.

Остываем. Летим -- и ничего не может случиться.

- Так.... Сколько успеваем набрать на выход?

- М-м-м... да девять сто, наверное... хотя, вряд ли.

- Да, вряд ли. Ну, дай ему пока восемь сто.

- Что они тем себе на кухне думают? Пора бы уже и подкрепиться.

- Щас. Жди. Они еще ложки считают.

- Вроде успеваем девять сто.

Идет спокойная работа. Экипаж отдыхает.

Да после чего отдыхать-то?

Когда читаешь книги о летчиках, да еще написанные бывшими летчиками,

удивляешься однообразию. Восхваляется героизм, мужество, умение принять

решение, беззаветная преданность Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков, риск, схватка, борьба, победа. Это обычная

мемуарная советская литература.

Да, был риск, было мужество, и отвага, и борьба, и победа; и

беззаветная преданность -- куда денешься -- тоже была.

Но была и кровь, которой написаны наши инструкции, были и мероприятия,

чтобы исключить тот риск и ту смерть, чтобы мы, сегодняшние летчики,

работали в воздухе так же спокойно, как, к примеру, работает у станка

токарь.

За что же тогда нам так рано назначают пенсию? И платят такую (по

слухам) большую зарплату?

Я полагаю, что не за риск, не за вредные факторы, которые, безусловно,

есть: часовые пояса, перепады давления, вибрации, "жареный" воздух, шум,

облучение -- да хватает их Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков... И зарплата-то, не по слухам, скромная.

Нет. Мне кажется, наши блага нам -- за нервное перенапряжение.

Пришел экипаж на вылет. Ну, у кого есть телефон, тот предварительно

позвонил и узнал, что можно, о предстоящем рейсе: хотя бы наличие самолета,

топлива, погоды.

Это чтобы токарь шел на завод -- и предварительно звонил: "А станок --

есть? А электроэнергия? Заготовки? Эмульсия? А столовая работает?"

Телефоны-то у летчиков и сейчас, в двадцать первом веке, не у всех

есть, а в то последнее тридцатилетие двадцатого века, в котором мне довелось

летать, телефон, автомобиль, да и государственная квартира у летчика

считались, скажем так, почти предметами роскоши.

Пришел Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков экипаж на вылет, а самолет не готов. То ли поздно прилетел, то

ли неисправность, то ли не в самолете дело, а полосу чистят, либо перебои с

топливом ("вот только что кончилось, но состав на подходе") -- короче, есть

ПРИЧИНА ЗАДЕРЖКИ. Все! Никому до этого рейса нет дела. То есть, если хорошо

толкнуть, то зашевелятся... как-нибудь...потом... между расписанием... Но

главное -- задержку есть на что списать. "Не на меня". А значит, и спешить

некуда.

На этот рейс и регистрация идет медленнее, и пассажиров томят в

накопителе, и к самолету их подвезут и увезут обратно пару раз, и цех

питания не спешит, и трап уберут к другой машине, которая Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков идет по

расписанию, и уборщиц не дождешься, и топливо, и воду, и ассенизационную

машину, и груз не снимают, и почту не грузят, и багаж не подвозят...

Кому он нужен, этот рейс?

Только экипажу.

Нам надо лететь. Иной раз -- с тремя посадками. Ночь медленно тянется.

Почему-то у нас принято возить пассажиров именно ночью. Или это они так

любят? Или это не пассажиры любят, а кто-то другой, злой

человеконенавистник, составляющий наше расписание? Я не знаю.

Медленно утекает наше рабочее время, 12 часов, за которые надо успеть

долететь до конечного пункта. Глядишь -- уже оборачивается так, что придется

где-то посреди дороги тормозить рейс и делать отдых экипажу Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков 10 часов.

А хуже всего, когда не хватает каких-нибудь сорока минут; вот и

дергашься: брать на себя, превысить рабочее время, но довезти людей до

конца, или плюнуть и уйти где-нибудь в Донецке на 10 часов в гостиницу... а

в Одессе машину ждут в жарком вокзале пассажиры и встречающие, а экипаж уже

подняли на вылет, а закупленная на Привозе драгоценная вишня будет истекать

соком и киснуть в корзинах... Проклянет тебя тот экипаж -- да и опять

ляжет... а уж выспались -- какой сон...Промучаются, вращаясь на койках, а по

прилету встретят тебя, отводя взгляд и матеря в душе, и, уставшие, погонят

рейс назад... а он же с задержкой -- и Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков есть на кого списать! Кому он нужен,

этот рейс? А дома готовится на вылет новый экипаж, не зная еще, что самолет

придет с задержкой.

Хорошо, когда погода есть. Задержка -- дело привычное; это самая

простая схема, а бывало и похлеще.

Однажды летом готовились мы к вылету куда-то на восток. Ночь была

ненастная: один за другим подходили грозовые фронты, в небе гремела

воздушная война, полыхал горизонт; ветер швырялся то мелким дождичком, то

звонким, отборным ливнем. На экране метеорологического локатора было

белым-бело от грозовых засветок, и нам предстояло как-то выбрать курс взлета

и маршрут выхода на восток, изворачиваясь среди гроз и столбов ливня,

пронизываемых молниями.

Время уходило; мы уже Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков несколько часов были на ногах, в тревожном

ожидании, раздираемые желанием использовать открывавшийся в течение

ближайшего часа вариант взлета и сомнением, успеют ли к этому моменту

подготовить наш рейс. Рейс был с задержкой, и земля готовила нас, как

всегда, неторопливо.

Но все рано или поздно кончается. Обычно, когда уже все силы, казалось,

исчерпаны и хочется только одного: спать, спать хоть где, хоть как, - в

это-то время и отъезжает, наконец трап. И вот теперь надо собрать остатки

сил и поднимать лайнер в самую грозовую круговерть, да так, чтобы нигде не

зацепить.

Или что -- отказаться и идти спать?

Запустились. Раскрутили приборы, порулили на старт. Заранее Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков прощупали

локатором все небо в поисках подходящей дырки, в которую можно было бы

прошмыгнуть после взлета.

Дырок было немного, они все время перекрывались перемещающимися очагами

гроз и осадков, и надо было предугадать перемещение и просмотреть

пространство дальше, с учетом того, куда мы полезем после взлета и на какой

высоте какую засветку будем огибать.

Очаги были на всех высотах. Пока рулили под 90 градусов к полосе,

Филаретыч определил за несколько секунд, что на восток взлетать нельзя, а

если взлетим на запад, то сразу отворот на юг, потом на юго-запад и далее на

запад; дальше видны были проходы на север, северо-восток, и уже за сто

километров -- на восток.

Получался выход по Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков какой-то спирали, по часовой стрелке. Причем, первые

полсотни верст на запад все равно приходилось идти под размытыми засветками,

не набирая более 2500-3000 метров высоты, лавируя по радиолокатору между

зонами дождя и возможного града.

Пока заруливали в конец полосы, обстановка изменилась. Засветка

перекрыла курс взлета в десяти километрах; она не торопясь перемещалась

вправо, на север, и через пару минут можно было взлетать, но с юга подходила

еще одна, и уж если закроет проход, то ждать долго... а топливо-то двигатели

жгут. Короче -- после взлета надо сразу отворот влево.

Диспетчер, по своим данным, так и посоветовал: левым разворотом

выходить на восток. По его локатору видны были проходы Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков; по нашему -- не

было; а лететь-то нам.

Я принял решение: после взлета уходить в узкую кишку влево, далее, не

набирая высоты, пройти на юго-запад, а потом, разогнавшись, с максимальными

скоростью и набором выскочить в видневшийся правее проход на север. А уж там

-- видно будет.

Тут надо учитывать и зависимость увеличения радиусов разворота от роста

скорости, и слабые, размытые засветки от осадков, и уменьшенную

скороподъемность от веса и жары... да много чего надо учитывать.

Ну и кому-то же надо все это исполнить руками.

Когда работу летчика кое-кто, ничтоже сумняшеся, по сложности и

опасности приравнивает к работе то шахтеров, то металлургов, надо бы Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков уяснить

главное отличие. Шахтер и металлург -- исполнители. А пилот -- человек,

принимающий решения, много решений, в сложной обстановке, в условиях острого

дефицита времени. Он умеет эти решения обосновать, исполнить руками и нести

за все это ответственность, рискуя собственной жизнью.

Честь и хвала любому рабочему за его тяжелый труд. Он, по мере своей

пользы для общества и по мере сложности и вредности для своего здоровья,

имеет право занять свое место в ряду получателей жизненных благ. Мы,

летчики, тоже имеем определенное право. Но, пожалуйста, не ставьте нас в

один ряд. Это несравнимо: мы везем за спиной живых людей.

Я отдал пилотирование молодому второму пилоту Коле Евдокимову, который

только пришел Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков к нам, на смену ушедшему на пенсию Бабаеву. Мы приглядывались

к новичку, а тут представилась возможность проверить человека в деле, без

дураков.

После отрыва началась свистопляска, со сдвигом ветра, ударами зарядов

ливня в стекла, болтанкой и скачкой скоростей. Самолет махал крыльями; Коля

выдерживал рекомендуемую для болтанки скорость -- 500, старательно брал

задаваемые Филаретычем курсы, с предельными кренами перекладывая машину из

виража в вираж.

Мы с Витей занялись локатором, следя за зарядами: не влететь бы в град,

успеть бы отвернуть... так... вот вроде дырка -- полезли!

Кругом сверкало; в темноте фиолетовые "чертики" статических разрядов

сбегали по стеклам, кабина тряслась...так, влево, энергично, крен 30! Теперь

вправо, еще, еще правее... зацепим же! Нет Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков, вроде проскочили... Как там

скорость -- 500... молодец, так и держи... ну, еще немножко... так, сейчас

потрясет...

У бывалого читающего человека все эти страсти должны вызвать кривую

ухмылку: "знаем мы ваши страхи"...

Да уж. Тут было не до страха; ну там резко трахнет о стекло залп

ливня... вздрогнешь -- но это как собака внезапно из подворотни... Мы

работали. Высота росла медленно: лето, жара, стотонная машина не лезет -- да

это пока и на руку: пройти под основными засветками, пока нижний край где-то

под 3000 метров. Потом, повыше, когда за бортом похолодает, машина пойдет в

набор охотнее.

Мы проползли узкой кишкой, но болтанка не прекращалась; скорость

разгонять было нельзя из-за увеличения радиусов Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков разворота. Пришлось на ходу

менять план: с максимальным креном отвернуть в совсем уж узкий проход,

внезапно открывшийся справа. Через него открывалась дорога на север, а мы

уже и так ушли на юго-запад верст на сорок. Давай!

Кое-как, благодаря малой скорости и глубокому крену, мы вписались, едва

не влетев в багрово сверкающее облако слева рядом, а уже и справа полыхнуло

зелено-голубым, и снова "чертики" на стеклах и треск в наушниках..

Пролезли...

Маленькая передышка. В кабине было шумно, команды следовали одна за

другой, вентиляция добавляла свои децибелы, и только молнии вспыхивали

кругом с жуткой молчаливой внезапностью, ослепляя на секунду, и снова мрак Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков,

и тусклый свет приборных досок, и яркий луч локатора перед глазами.

Кончилась низкая облачность, и мы пошли по каньону между клубящимися

грозовыми облаками, озаряемыми то розовым, то мертвенно-голубым светом

изнутри. Болтанка утихла. Коля все держал свои 500 км/час... молодец...

Где-то же набил руку-то по приборам...

Но пора разгоняться, теперь можно набирать высоту порезвее. Впереди еще

один фронт, надо лезть вверх.

Не тут-то было. Скорость -- 500, а вертикальная -- 5 м/сек. Жара? Вес?

Глянул на термометр -- около ноля, а высота-то уже 5000. Чего ж она не

лезет? Не забыли ли чего убрать на взлете? Так... закрылки -- ноль;

предкрылки -- табло не горит, убраны. Интерцепторы Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков -- табло не горят,

убраны. Шасси -- зеленые горят...Стоп! Зеленые-то гореть не должны! Шасси

выпущены!

Тьфу ты! Коля, вложивший весь свой, небогатый пока, опыт, все умение и

старание в сложный взлет, забыл убрать шасси. Ну, то, что нашу кабину, "на

острие прогресса", спроектировали бездарно, знают все мои коллеги. На всех

типах самолетов шасси убирает бортмеханик, а у нас -- только правый летчик и

никто другой. Ты и пилотируй, ты и убирай шасси. Ну, мы приспособились, а

Коле, без опыта, без выработавшегося стереотипа действий -- оказалось

слишком сложно; а я, капитан, не проконтролировал.

Плюнул, убрал шасси, разогнались, повернули на восток -- и начался

отдых. Шум в кабине резко утих -- прекратился рев воздуха Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков в нише передней

ноги. И так стало уютно, так благостно: отмучились... Машина резво полезла

вверх, перескочила грозовой фронт; а тут и восток заалел, и курицу

принесли... И начался полет. Дальше уже все было просто: еще десять часов,

еще две посадки, еще грозы -- обычная работа.

В наборе высоты, когда режим полета установился, обычно ничего "такого"

не бывает. Но была одна катастрофа, ярко иллюстрирующая, чем может

обернуться усталость экипажа в самых, казалось бы, простейших условиях.

Тогда только начинались полеты из нового аэропорта узбекского города

Карши, и экипажи на вылет завозились туда пассажирами из Ташкента, или из

других мест, неважно. Важно то, что, как обычно было принято, новый Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков аэропорт

сдавался как всегда под какую-то дату, под фанфары и без элементарных

удобств, которые достраивались потом годами.

Экипажу, прибывшему на вылет под ленинградский рейс, в силу ряда

обстоятельств пришлось промыкаться на ногах много часов, говорят, чуть не

сутки.

Как и мы, красноярцы, в своем несчастном аэропорту мучились в так

называемом профилактории для летного состава, где элементарные унитазы

заработали-то лет через десять (а уж намерзлись...), так, полагаю, и в том

Карши кондиционеров тоже еще не было. И экипаж, не отдохнувший, намучившийся

по жаре перед вылетом, взлетел на пределе сил -- потому что мы так

зарабатываем свой кусок хлеба. У шахтера свои проблемы, у металлурга --

свои, и кто Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков спрашивает комбайнера, сколько он спал, когда идет хлеб.

Нет, на предполетном медосмотре экипаж, конечно же, сказал, что

чувствует себя хорошо. Ну, скажи, что устал, что не спал перед вылетом. Был

же случай во Владивостоке: капитан в санчасти пожаловался, что из-за комаров

"в этом гадюшнике" -- пилотской гостинице -- не удалось поспать. Что ж:

специально обученная тетя-медик -- на своем месте. По инструкции он

отправила экипаж спать в тот же "гадюшник". Рейс задержали, а вечером

"отдохнувший" экипаж вновь пошел в санчасть и уже не ерепенился, молча

полетел.

Так и в Карши. Молча сели, загрузили 164 пассажира и взлетели. Условия

были обычные для Средней Азии: жара. В жару самолет очень долго Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков набирает

высоту. Экипаж, как предполагают, включил автопилот и... уснул. Сморило.

Самолет добросовестно набирал высоту; автопилот выдерживал курс и тангаж.

Скорость с набором высоты все падала и падала (тангаж в процессе набора

положено все время уменьшать), но некому было чуть опустить нос самолета,

чтобы восстановить скорость. Спал экипаж. В конце концов, самолет потерял

скорость и свалился. Сработала сигнализация, экипаж проснулся, но

определить, что же случилось с машиной, спросонья в первые секунды не смог,

что ясно из записей внутрикабинных переговоров. Беспорядочные действия

привели только к плоскому штопору, из которого вывести тяжелый лайнер

невозможно.

Если бы экипаж не спал, а самолет свалился на малой скорости, то

своевременные и очень простые Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков действия позволили бы вывести машину из

сваливания практически безболезненно, ну, с потерей тысячи метров высоты. А

так самолет свалился в штопор с высоты 11600 метров и, вращаясь, как

кленовое семечко, плашмя упал в пустыню.

Надо обязательно поспать перед вылетом. Как хотите.

И пока наш лайнер набирает высоту, можно поговорить о предполетном

отдыхе.

Знаю по опыту: самый лучший отдых перед полетом -- это сон, хотя бы два

часа; желательно, чтобы команда "На вылет!" врывалась прямо в сновидение. И

хотя иной раз, услышав эту команду, хочется вот тут же на месте умереть --

лишь бы не вставать, -- все же после известного усилия приходишь в себя, а

уж в полете явственно Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков ощутишь, как прибавил тебе сил этот короткий глубокий

сон перед вылетом.

Хуже, когда, встав, надо еще долго добираться до работы и между

подъемом и взлетом пролегает срок в несколько заполненных заботами часов.

К примеру, когда аэропорт в черте города и добраться можно за полтора

часа, как раньше было в Красноярске, то это отбирало гораздо меньше

здоровья, чем сейчас, когда аэропорт находится за полсотни километров от

города и автобус в него ночью не ходит, а днем -- раз в час, и нет гарантий,

что не отменят. Приходится добираться за четыре часа до вылета, а значит,

вставать за шесть, а это здоровья не добавляет.

Еще Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков хуже, когда и дома нет условий для полноценного отдыха. То ли

домочадцы не понимают или не хотят понять, что отцу надо отдыхать днем --

после ночи или перед ночным рейсом. То ли гости, то ли телефон, то ли дела

какие. То... общежитие.

Я раз и навсегда установил в семье правило: день перед вылетом -- мой

день. Никаких телефонов, все выключается, даже дверной звонок. И конечно же,

важнейшая роль в соблюдении моего отдыха ложится на супругу. Тридцать три

года она охраняет мой покой перед вылетом, и большей частью моего летного

долголетия я обязан ей.

Если летчик вынужден жить в общежитии, полноценного предполетного

отдыха у него не будет никогда.

Можно, конечно, приехать Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков в свой профилакторий и поспать перед рейсом --

но кто смог уснуть в восемь вечера? Да и только задремлешь -- скрипнет

дверь, приедет кто-то из твоего же экипажа -- поспать перед вылетом... за

ним еще... И постоянный топот по коридору. Какой уж тут сон. Но мы вынуждены

заезжать на ранний вылет, и ухитряемся поспать несколько часов, если,

конечно, койка удобная. Но на моей памяти удобных кроватей в летных

гостиницах -- раз, два и обчелся, а то все -- солдатские койки с провисшими

панцирными сетками.

С содроганием вспоминаю владивостокскую или краснодарскую гостиницы

советских времен. В узкий пенал десятиметровой комнаты как-то втиснуты

четыре койки, установленные с креном, норовящие сбросить Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков с себя тело,

прогнутые чуть не до пола, со скрипом и скрежетом. Стол, два стула,

встроенный шкаф, гора одеял, раковина в углу, зеркало -- вот все удобства.

Потолки и стены -- в трупах насекомых. Уточняю: комаров. Туалет -- в конце

коридора; воды нет...запах... Полчища мух внутри, мириады комаров снаружи,

лезут во все щели. И вот, в жару, наматывая на себя мокрые простыни, на

микроскопических подушках, на залежанных, буграми, матрацах -- вертится в

"предполетном отдыхе" экипаж. А за окном вокзальный динамик, каждые десять

минут: "...посадка на Кавалерово... прибыл из Хабаровска..."

Я это "Кавалерово" по гроб жизни не забуду.

Кто-то встал, пошлепал в туалет; дверь скрипит. Открыть Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков дверь -- чуть

тянет сквозняк, но с ним же налетают тучи мух.

Только задремлешь -- стук в дверь: "Командира к телефону!" Весь экипаж

не спит и ждет, что там принесет капитан: хорошие новости или плохие. И

снова вертятся, шлепая комаров...

Так мы "отдыхали" десятилетиями.

Это в последнее время авиакомпании стали уделять какое-то внимание


documentanckjmf.html
documentanckqwn.html
documentanckygv.html
documentanclfrd.html
documentanclnbl.html
Документ Профессионализм 4 страница. фронтов или вблизи грозовых облаков